Если смотреть снизу, то сверху кажется, что сбоку ничего не видно

Непредвиденные обстоятельства (главы из повести)

Mon, 21 Jan 2008 17:09:43 GMT

Гордон шел по корридорам Черной Месы размашистым шагом. Его интеллигентная физиономия обычно несла на себе легкий налет безмятежности и отстраненности, который бывает у каждого физика-ядерщика в двадцать семь лет, когда ты талантлив, незаменим и можешь позволить себе каждый день отлынивать от работы.
В этот раз его лицо было перекошено гневом.

Гордон направлялся к федеральному агенту.

Федеральный агент прятался на втором этаже, в кабинете Элоя Венса. Гордон ворвался к Венсу, потрясая в воздухе тоненькой черной папкой.
Дверь за его спиной с грохотом захлопнулась.
- Джи Мэн. - Предствился агент и протянул руку.

- Будьте вы прокляты, Джи! - крикнул Гордон и хлопнул папкой об стол. - Тут сказано, что я отстранен на неделю!
- Именно так, мистер Фримен - сказал агент с невозмутимым видом. - И если вы думаете, что это недоразумение - потрудитесь посмотреть на третью страницу, где должны стоять подписи администрации.
Глава центра, мистер Брин, был так любезен, что подписал бумаги лично.

___
[- В чем смысл всего этого? - спросил Гордон. - Мой сегодняшний опыт, к которому мы готовились два года - вы хоть знаете, во сколько сегодняшняя задержка обойдется нашему институту?]

- Руководство...
- Руководство считает, что произошла утечка. - сказал правительственный агент холодно.
Гордон осел в кресле и застонал.

- Шпион, мистер Фримен.
- Русские? Сейчас вы скажете мне, что это русские. Господи, вы до сих пор не наигрались в холодную войну.

- Не шутите со мной, мистер Фримен - сказал агент.
Если что и было в нем странным, так это манера вести разговор. Ударения он то и дело ставил не там, часть звуков он тянул, другие, наоборот проглатывал, [словно младенец, едва научившийся говорить.]
- Да прекратите вы, наконец, - сказал ученый.
- Что именно? - спросил человек в синем.
- Разговаривать, как заезженая магнитофонная пленка - сказал ученый.
Человек в синем покраснел.

____

Гордон направлялся к ректору [и обдумывал в уме предстоящий эксперемент.], как его перехватил профессор Венс.
- Гордон, мой друг! - закричал он и бросился обниматься.
Фримен поморщился.
Взгляни, - сказал Венс и протянул мятую карточку - моя дочка.
- Ооо.. - сказал Гордон без особого интереса в голосе.
- Аликс. Сегодня ей исполнится три месяца - с гордостью сказал Венс.
- Мне надо бежать - сказал Гордон. - Хочу прогнать пару тестов, ну, знаешь, перед экспериментом.

- Брось - сказал Венс - мы проверяли и перепроверяли. Мы уже месяц готовимся к этому опыту, ну что может произойти?
Компьютерная стойка за его спиной взорвалась и осыпала их дождем из битого стекла.

Непредвиденные обстоятельства. (отрывки из повести)

Tue, 13 Nov 2007 20:34:12 GMT

Day one.

- Желаю безопасного дня - произнес холодный металический голос.
Ученый вздрогнул и открыл глаза.

Он встал с жесткого пластмассовго сиденья, застонал и начал разминать ноги. Потом оглядел ненавидящим взглядом вагонетку, посмотрел на решетку репродуктора и погрозил ей кулаком.

В глазах его светилось понимание. В глазах его горела мысль и с минуты на минуту он был готов ей разродиться.

- Боже, - сказал он, - господи, где я? Куда я попал?

- Черная меса - сказал ему охранник, стоявший за дверью.
- Три часа. - бросил ученый, продолжая разглядывать репродуктор. - Вот сколько я сегодня спал. Открой чертову дверь.
- Я забыл код - сказал охранник и наугад ткнул пальцем в клавиши.
- Доступ запрещен - меланхолично произнес репродуктор.

- Зачем это? - спросил ученый. - Все эти кодовые замки и идиотские игры в конспирацию. Они что, всерьез думают, что я сбегу с поезда?
Я имею в виду, над нами восемь километров горных пород и безжизненая пустыня.
- Правила есть правила - сказал охранник холодно.
Он склонился над замком и почесал в затылке.
- "Один-четыре-ноль-восемь" - сжалился ученый.
- Откуда ты знаешь? - недоверчиво спросил охранник.
Ученый молчал.

Дверь отъехала в сторону.
- На вахте проблема - сказал ему охранник. - Они рвут и мечут, а ты опоздал на два часа.
- У меня не сработал будильник. - сказал ученый холодным голосом.
__
Металические плиты задребезжали под его ногами, когда он вошел в холл.
В самом центре за круглым столом восседал охранник, откинувшийся в кожаном кресле как на троне.
Из его горячей чашки с кофе к потолку тянулся дымок и терялся в вентиляционной решетке.
Охранника звали Барни Калхун.

- Годон, мой друг! - закричал Барни Калхун.
Ученый поморщился.
- Все системы сошли с ума, тебе срочно нужно на это взглянуть! И кстати, ты опоздал на два часа.
- У меня не сработал будильник - сказал ученый.
- Первое опоздание за два года. Я начинал бояться. Мне показалось, что мой друг Гордон - чертов робот: не спит, не ест и не совершает никаких ошибок.

- Что с моим эксперементом? - спросил Гордон.
- Его отложили.
- Что? - спросил ученый. - Мне послышалось?
- У нас проверка - сказал Барни беззаботно - кто-то из высшего руководства послал к нам инспектора.
- О боже - сказал ученый мертвым голосом - только не сегодня.
- Ты бы его видел - засмеялся Барни. - Уверен, вы друг другу понравитесь. В вас обоих есть что-то неземное.
- Неземное? - глупо спросил ученый.
- Ты вечно витаешь в облаках - сказал охранник. - А он.. это нечто. Увидишь.

Prologue. ( Иногда они возвращаются )

Mon, 12 Nov 2007 21:09:05 GMT

Лес был мертвым. В мутной утреней дымке, густой как кисель, прятались белые деревья.
Длинные и тонкие, тянулись они вверх к солнцу и были прозрачные, как стекло.
Казалось, стукни по ним - и хрупкие ветви рухнут под своей тяжестью, упадут вниз с легким звоном.

В самой глубине этого белого леса, на дне высохшего озера, сидели двое.

Первый был высок, худ, одет в синий пиджак и носил синий же галстук. В руках он сжимал старый дипломат, прижимая его к груди как больного ребенка.
Пиджак его был чист и выглажен, однако заметно полинял, как линяют обычно вещи, ношенные долгими годами.

Второй человек был ниже на голову, рыж, небрит. На носу его криво висели разбитые очки.
Рыжего знобило. С ног до головы он был покрыт бинтами, почти черными от крови. Кровь давно засохла и превратилась в коросту.

- Знал бы ты, как я скучаю по лесу - сказал рыжий. - не по этому безумному кошмару, а по настоящему лесу.
Представь себе, ты идешь по мху, как по ковру, а он пружинит под твоими ногами.
Смотреть на кроны деревьев, за которыми теряется солнце, слушать как падают листья. Вдыхать запах хвои. Ты знаешь, как пахнет хвоя?

Человек в синем не знал.
- Я слышал, альянс строит базу в Антарктиде. - сказал человек в синем. - Скоро нас прихлопнут.
- Нас уже прихлопнули - сказал рыжий. - Мы проиграли эту войну четыре года назад.
- Ерунда - сказал человек в синем. - Людям всегда что-нибудь угрожает. Это уже девятое вторжение. Девятое за последние двадцать лет. Альянс, симбиоты, маленькие серые человечки, тараканы с кислотой вместо крови.
Всегда найдется герой, который всех спасет.

- Герои - сказал рыжеволосый призрительно. - О господи, какие герои.
Время героев давным-давно прошло.

Из ненаписаных глав несуществующей книги Альмы Б.

Thu, 14 Dec 2006 01:34:12 GMT

Waking up from Yokogama dream.

Лодока "Б27".

Сперва ломается дизельный генератор, но он не придает этому большого значения. Дело нестрашное, в кабине лодочки всего-то электроники, что старая GPS да эхолот, который показывает все что угодно, кроме рисунка морского дна.

На его экране большими зелеными точками рисуются причудливые картинки, только что сошедшие с тестов Рошхара - по ним даже можно гадать.
- Эс-би, кричит он из кабины - помнишь тесты Рошхара?
Он немного наклоняет голову и вслушивается в тишину.

- Мать твою! - слышен нервный женский голос. - У нас только что накрылась связь!
- Я никогда ничего не видел на этих тестах - говорит он весело - только кляксы - большие и маленькие кляксы - хоть переворачивай вверх ногами.
Один психиатор сказал, что там должны быть люди и звери и другие разные картины - я даже не поверил и все смотрел на свет, искал там хоть одного спрятавшегося человека.

На берегу паслись ночные лошади. Стоя по коленцо в болоте, они жевали чахлую траву и пялились на него грустными огнеными глазами.
Их называли по разному - террорами, мэйритами, кальпами.
Ходило поверье, будто тот, кто поймает их взгляд, до конца жизни будет страдать кошмарами.
Лей не верил, но взгляд и правда был тяжелый, неприятный.

Лодочка мирно покачивалась в камышах. Стоял знойный вечер, тоскливо гундела мошкара, а лошади громко фыркали и хлестали себя хвостами по хребту. Лей, он же Лем, он же Тысяча Имен, которые можно придумать на ходу, если собеседник вдруг спросит, как тебя зовут, сидел в кабине, положив на приборную панель свои худые грязные босые ноги.
В руке он сжимал трубку и от скуки задумчиво грыз мунштук.

Эс-Би расположилась на носу, свесила с борта ноги и разглядывала карту.
- Ты меня хоть слушаешь? - спросила она - Конец передатчику. Habliche shitty Vorrichtung!
- Что с того? - ответил из рубки Лей.

- Я не знаю где мы - сказала Эс-Би. - Но это никакая не Йокогама.
- Ты держишь карту вверх ногами - заметил Лей - север должен быть сверху.
- Нос-то направлен на юг - рычит Эс-Би - ты думаешь, я могу так легко сориентироваться?

У Эс-Би глаза кальпы. Такие же круглые, тоскливые и почти человеческие. Почти, да не до конца.
Глаза портили все дело, добавляя красивому и ухоженому лицу ЭсБи какие-то инопланетные черты.

Саманта Блейк Скаллкрашер. Костолом. У всех к западному побережью есть клички, странные и не очень, длинные и так себе, и Саманта не выделяется.
Вот прозвище - выделяется, еще как. Чего там, оно светит большими неоновыми буквами в километр высотой через половину земного шара каждому ублюдку или каждой больной психопатке, которые взумали прокатиться на моторной лодке.
Почти никто не знает, кто такая Саманта и как она выглядит, зато каждый в курсе, с какого конца в слове "Костолом" распологается буква К.
Эс-Би - журналистка.
Самые страшные люди - это журналисты. Они провоцировали войны, они начинали революции и вставали в их главе,
Саманта никого не трогает. Она пишет статью о Йокогаме - и попутно выбивает мозги любому, кто мешается под ногами.

- Нет, сказала Эс-Би третий раз подряд. - Это совершенно не Йокогама.
- Кажется, начинается дождь - сказал Лей - облака совсем темные.
- Да что ты за сволочь такая? Ты совершенно меня не слушаешь! - сказала Эс-Би плаксиво.
- Ты меня не любишь! - пришла она к выводу через несколько секунд.

Саманта Б. искала Йокогаму уже давно. Черт ее знает, где она вычитала про нее, и была ли такая страна вовсе.
Вполне возможно, что таинственная восточная земля пригрезилась ей во сне, когда разморенная полуденным солнцем ЭсБи легла на берегу моря, да вот незадача - ее продуло.
Йокогама, воспаленный бред ее сознания, ее Альфа и Омега, ее навязчивая идея - когда-то давно ушла под воду. Это была страна мудрецов и загадок. Это была земля, ступив на которую, человек постигал все тайны бытия и открывал все загадки вселенной - если верить хотя бы половине того, что болтала Эс-Би.
Одним словом, Йокогама почти во всем походила на Атлантиду, за тем исключением, что Атлантиду еще можно было найти.

- Мы в тринадцатых широтах - сказал Лей - дураку понятно. Дальше к северу - русалки и сирены. И циклопы в горах.
- Русалок нет бывает - сказала Эс-Би.
- Я видел одну - сказал Лей. - Когда-то давно. Люди называли её "мисаго", духом воды.
Говорят, только дети могут ее увидеть, ну и я увидел один раз. А потом вырос - и на тебе, ни мисаго ни детства, только дурацкая лодка.
- У нее был хвост? - спросила Эс-Би задумчиво.
- Нет, - сказал Лей - ноги. Обычный человек, как я или ты, только живет в воде.

Солнце успело тихой сапой скрыться за горизонтом, успев напоследок окрасить воду в тревожный багровый цвет.
Болото быстро почернело, а вместе с ним стало черным и небо.
Лей и ЭсБи сидели молча. В наступившей темноте они слышали только плеск, шелест да фырканье кальп в зарослях камыша. Время от времени поблескивали угольки глаз, потом пропали - кальпы потянулись спать.
Их копытца чавкали по кочкам, становясь все тише и тише.

Потом полил дождь. Зарядил и шел не переставая, уныло и однообразно, две недели подряд. Шел, а лодка с инвентарным номером Б27 плыла навстречу чудесам и опасностям, которых не бывает, но в которые почему-то всегда хочется верить.

13 градусов северной широты и бесконечный ливень - это, конечно, не завязка истории и даже не середина.
Сказать по правде, довольно трудно понять, откуда она берет начало.
Например, она может начинаться почти четверть века назад, когда в унылом, ободраном, тесном как картонная коробка роддоме одного маленького города мать Лея рожает своего крикливого и во всех отношениях заурядного, хоть и немного недоношеного ребенка.
На дворе зима, с каждым днем темнеет все раньше и раньше, ночь по своей продолжительности начинает понемногу соперничать с полярной, а кривая самоубийств неудержимо ползет вверх.
За окном бушует метель, которая если и утихает на пару часов, то только для того, чтобы возобновиться с удвоенной силой. С поветренной стороны снега наметает почти под третьи этажи.
Если говорить точно, на календаре двенадцатое января. День, который очень скоро проклянут и родители Лея, и каждый человек в этом тихом, отрезанном от большой земли городе.

В равной степени эта история может начаться за четыре дня до того, как у экипажа лодки Б72 сломалась рация - в городе Александрия.
Эта Александрия не имеет ничего общего с герческой Александрией, возведенной в честь Александра Македонского, поскольку представляет из себя одну большую дыру.
Александрия ныне - синоним слов "безнадежность", "отчаяние" и "глубокая беспросветная тоска".

В сороковых годах прошлого века здесь идет война между Австро-Венгрией и Атлантическим союзом.

Девятая пехотная рота удерживает высоту 60 - Песью гору. Скала на верху - излюбленое место чаек, которые загадили на ней каждую пядь. Теперь скала кажется абсолютно белой и немного мерцает в лунном свете.
В два часа ночи неожиданно спускается туман. Он поднимается с прибрежной полосы, понемногу затягивая долину, а потом накрывает и гору, и скалу, и весь Вотергейтский пролив. Он окутывает и девятую пехотную роту союза, и австро-венгерскую бригаду "один дробь четыре", которая с минуты на минуту должна штурмовать гору.
Высота под контролем снайперов, и бригада 1/4 планирует использовать темноту, как прикрытие.

Туман сходит с Вотергейта рано утром, высота 60 пуста. Никаких следов ни девятой роты, ни бригады 1/4 так и не будет найдено. На последующие шестьдесят лет Вотергейт превратится в проклятое место.

Тысячелетие подходит к концу, а конца света нет как нет. Не обрушилась сера с небес и не напали пришельцы. Никаких чудес (ну почти). Между тем правительству Атлантики наконец надоедает, что проходящие через Вотергейт баржи и топливные танкеры по одному сколупывает и поедает Марь.
Все северное побережье сидит без света, а местные рыбаки называют пролив уже не иначе, как вторыми Бермудами.

На Песьей горе наконец-то начинают строительство маяка, а у подножья горы, подобно спиральной вавилонской башне вырастает Александрия. Паскудная дыра, самое гадкое место по обе стороны от экватора.

Лодка Б72 пришвартована к пирсу. Огромный кран разгружает "Маршала Юмжагийну". Когда-то Юмжагийну был гордостью монгольского флота, оснащенной по последнему слову техники. Он представлял собой плавучую радиолокационную станцию.
Потом, когда Монгольская империя развалилась, дорогую аппаратуру растащили на цветняк, а то и вовсе повыкидывали за борт. Судно продали соседям китайцам, а те приспособили Юмжагийну гонять до Александрии дешевые шмотки и кокаин.
Рабочие матерятся и разгружают ящики, Эс-Би в это время ругается с высоким смуглым креолом.

Лей дремлет в кабине, но до него время от времени доносятся обрывки разговора.
- Это не карта, не карта, mine liben froulene, это бомба! La sbalordire!
- И я тебе тут же поверила.
- Один фраер попался в проливе. Они сожгли его дотла, прямо живьем, mon amour, но от лодки кое что осталось.
- Двадцать.
- Mon amour....
- Zhtsweirengroughten! Двадцать и точка!
- Вы меня режете без ножа...
Лей морщится и обхватывает голову руками. Он мечтает сейчас об одном - чтобы башенный кран на причале сдвинулся на пару метров влево - тогда кабина наконец-то закроет от него немилосердно палящее солнце атлантики и он сможет немного вздремнуть в тени.
Эс-Би появляется вскоре, как ангел смерти, и заставляет его завести двигатель.

- Мы отправляемся на поиски Йокогамы.
- Господи - стонет Лей - опять!

Sat, 21 Oct 2006 02:21:29 GMT

80) Читай старшую Эдду.
81) Лучше всего Эдда изложена в хрестоматии по литературе для 5 класса

Говорят, при ударе ногой по горячим углям их поверхность рассыпается в порошок и температура падает до 60-ти градусов по цельсию. Именно поэтому после прогулки по углям на подошвах не остается волдырей.

Вот ведь говно, у меня опять отняли сказку.
_
Осени конец. Я уж грешным делом понадеялась, что повторится прошлогоднее - ну, двадцатые числа ноября и ярко светящее солнце, да только хер там.
Вылезла и поняла, что яркое солнце - это моя личная галлюцинация.
Без шапки, шарфа и пуховика на улице уже нечего делать. Полтора месяца на осень, и все, а я как, обычно в тонких джинсах и тонкой, мать её, драной синтипоновой оранжевой курточке с лейблом 'american'.

Кончился растворимый кофе, остался заварной - он дорогой и вкусный, но я ненавижу его варить. Знаю только два рецепта - один написан мелким шрифтом на упаковке (как закипит вода, выключить огонь), второму меня научил НГ (оставить воду на полдня, прийти, засыпать и выключить газ). В первом случае кофе выливается из джезвы и заливает плиту нахуй.
Во втором я сижу и выплевываю комочки кофе - сегодня их набился полный рот и меня вырвало прямо на ковер.
Блядь.

Ровно два месяца назад, отупев от безделия (Я отупела от сигнализации и от паролей для постановки на охрану, которые тупые тетки клеили к пульту на стикерах, Б. отупел от работы электриком в Петропавовске, К. отупел неизвестно от чего) мы выехали из нашего вонючего городка на зеленой Митцубиши( Поливанов, привет ) Ио.
К. был за старшего, так как уже два года имел права и умел водить. По моему, его обманули, водить он умел как я - никак.
Мы двигались на мутновку.
Время было выбрано идеальное - do-or-die time, сперва на перевале восемь месяцев лежал снег, потом три недели сохла глина, и вот теперь окно в четыре дня, а потом опять три недели дождь и опять снег.
Еще вчера нам дали наводку - на перевале аж целых четыре градуса тепла, и мы помчались, конечно, роняя кал.

Через полчаса кончился асфальт, еще чере двадцать минут - насыпь, которую навалили в рамках нацпроекта. (Вы же помниете, да? Инфраструктура, дороги, все такое. Их бы к нам, вот где инфраструктура.)
Три часа мы ехали по гальке. Под конец нас подрезал черный внедорожник и маленький камешек ебнул в стекло.
- Блядь, - сказал К. - сперва пытались отверткой вскрыть бензобак, теперь трещина. Приеду - заклею.
Он так и не заклеил ее и концу лета дырка от камешка расползлась на все стекло.

Потом начался серпантин и тянулся долго-долго-долго, а вдоль дороги все так же долго и уныло тянулись железные вешки - двухметровые стержни, врытые в землю.
Б. тут же рассказал, что по этим вешкам метерологи замеряют уровни осадков, что за зиму снега наметает много и наружу торчат только самые кончики.
К. тут же сказал, что это полная хуйня, и что вешки - ориентиры для Бурана, который прокладывает тут дорогу.
К середине подьема у меня начало закладывать уши, к концу пошла носом кровь, а вешки встречались все погнутей и погнутей, почти завязаные в узлы.

А потом был перевал с маленькими домиками и одной большой башенкой, где сидели то ли геологи, то ли мутновщики, то ли просто туристы. Вокруг было поле ирисов - совсем по Кинговски - башня, окруженная розами.
Нам предстояло подняться, как минимум, вдвое выше.

Уже к обеду мы добрались до ГеоТЭЦ и бросили Паджеро Ио возле ворот кпп. На воротах висели грозные таблички с предупреждениями, мол, закрытая территория и буде кто перелезет - точно получит в рыло.
Ворота сиротливо стояли посередине Нигде, а кругом ничего не было - ни заборов, ни проволоки, а только облезлые холмы и ничего кроме.

По этим холмам мы и дали крюк, спустились вдоль речки по крутому склону, хватаясь за кустики и деревца, скользнули по насыпи и наконец очутились возле теплотрассы, то есть там, где и хотели.
Было безлюдно.
Миновали два здания Мутновки, а дальше началась натуральная сталкериада - брошеные административные здания, гостиница для приезжих, у которой отвалилась лестница, а входная дверь осталась на третьем этаже - как туда добраться, осталось неизвестным.
Чем дальше мы шли, тем глуше становились места - и дырок в стенах было больше, и деревянные пристройки кренились все ниже к земле. Краны на теплотрассах посрывало к чертям и наружу били фонтаны пара, огромные и многометровые.
А дальше пошли гейзеры - такие же огромные и многометровые фонтаны пара, но воняющие сероводородом.

Совершенно чужое и зловещее место, кислотно желтая земля, бурлящая, хлюпающе-свистящая, вонючее, опасное, ядовитое.
Нигде не росла трава, а если росла, то бурая и рыжая, похожая на мох.
Не летали птицы, не зудели комары, не дул ветер, только слепило солнце и от него, немилосердно палящего, все воокруг походило на старые пленочные негативы.
От запаха серы у меня свербило и текло из носа, а слюна во рту стала соленой.

Ну а потом мы наконец-то выбрались на равнину к лужам и поплескались минут десять ( больше говорят, нельзя, сядет сердце ). Дно в лужах устилала синяя глина, неибически полезная для суставов, которую я тут же зачерпнула своими уродливыми руками, размазала по лицу и заявила К. с Б., что теперь А.Б. - предводительница Чароки, вождь краснокожих, блядь и никак иначе.

А дальше?
А дальше пляж, солнце, море, прозрачное как стекло, и огненый песок. Дальше было лето, умирающее, прекрасное, мои последние теплые дни.

Wed, 11 Oct 2006 22:46:32 GMT

- Разбудите меня в пять - сказала я и упала без сознания в кровать.
Тараканы и клопы радостно вылезли из гостиничных щелей, но меня уже ничего не волновало. Я спала и видела кошмары, мрачные и неясные.

Разбудил меня ворон. Грязный и в проплешинах. Я смотрела на него и гадала, опоздала ли я на самолет. Он уходил в шесть утра на север, грузовым рейсом и возвращался только через месяц.
- Отвечай мне, кто направил тебя, птица, бог иль дявол? - спросила я ворона нараспев.
Ворон повернул голову набок и нагади на стол.
Я потрогала рукой на столе, схватила подвернувшуюся чернильницу и метнула в птицу. Ворон вспорхнул и вылетел в распахнутое окно. Чернильница пролетела рядом, врезалась в дверь и лопнула. По дубовой поверхности растеклись чернила.

Вскоре на звук разбитого прибежал медведь Иван - он носил на мохнатом теле тельняшку, напялил на голову буденовку, был пьян и сжимал в руке порваный боян.
- Сколько времени? - спросила я.
- Есть собачья упряжка - сказл медведь - она обойдется недорого.
- Сколько? - мрачно спросила я.
- Восемь - ответил медведь. Улышав мой громкий стон, он скривился и убежал за дверь.

Я уселась на кровать и открыла записную книжку.
Крупными буквами на форзаце вывела:

* Глава первая - зоологическая *

Блядь. Вляпалась же. Встретила девочку К., которая пустила слюни и пообещала ко мне зайти. "К моей старой подруге Буру!"
Не повторяйте ошибок Буру, посылайте людей нахуй сразу.
Девочка К. страшная зануда, рядом с ней дохнут мухи. После первой же нашей беседы я посоветовала ей вести дневник ("Чтобы ты трахала бумагу, а не меня и мои мозги"), но девочка К. не оценила скромный юмор.
Девочка К. рассказывает про свадьбу в декабре и про то, как она боится завести ребенка.
Я разглядываю рот девочки К. и думаю о том, кто ей так скверно выправил зубы. У нее была кривая, но обоятельная улыбка. Теперь она выглядит отвратительно. Девочка К. на шесть лет старше меня. Ей хочется тепла и любви, но в придачу к репродукнивным функциям бог дал ей интеллект облегченного полевого образца - как у гусеницы туттового шелкопряда.

Девочка К. рассказывает мне, как ее одолевают орды поклонников. Я разглядываю девочку К. и думаю, какое же удивительное болото мой маленький город. Ничего не меняется - сбежались, поебались, разбежались - повторить. Ужасненько.

Девочка К. спрашивает меня, не приехал ли мальчик С.
- Не знаю, говорю, - в бескрайних космических ебенях потерялся.
Хуй ей, а не мальчик С, у меня на него далеко идущие виды. Я планирую взять его за шкирку и пойти с ним куда-нибудь в горы.
Между тем уже наступает обед, о чем я и сообщаю девочке К. Мне еще кабель тянуть, встав на карачки, через три корпуса Дворца Культуры "Меридиан".
Девочка К. извиняется, пропадает и вместе с ней постепенно пропадают тени прошлого, окружившие меня было неясной, но грозной пеленой.

Вернулся медведь. Он протянул мне теплую одежду и улыбнулся.
Мы отправлялись на север к шаману - он дал бы медведю храбрость и большое сердце, а мне - немного мозгов.

Take me on the otherside.

Sun, 01 Oct 2006 16:05:59 GMT

Глава первая.

* Ольга, двадцать четыре года, системный администратор.

Стоял душный летний день. Мне не хотелось работать.
Мне хотелось лечь и умереть - а лучше, чтобы какая нибудь неведомая сила нашла меня и прикончила.
С детства втирают, что самоубийство - это плохо, что самоубийство - это слабость.

Вот бы рука судьбы вырвала меня из кресла, протащила до окна и сбросила с девятого этажа - а я все это время оставалась бы веселой и смелой.
Все лучше, чем сидеть в кресле и ничего не делать.
Из колонок играли Red Hot Chilli Papers - они пели по "другую сторону жизни", про "изнанку мира", до которой кто-то мечтал добраться.
Мне тоже захотелось запеть с ними, громко и фальшиво, так чтобы услышал весь офис: "заберите меня на другую сторону".
Но вот беда, ничего бы не изменилось.
Я так же вечно буду сидеть в кресле-вертушке, а окна всегда будут выходить на новостройку, где все время будет стоять кран.
Рабочие будут сидеть в тени и лениво ругаться, а дом вечно будет достроен наполовину.
Все, что угодно, лишь бы разогнать скуку. Война, эпидемия, извержение вулкана.

Я представила, как наверху, в густой куче облаков взорвался самолет и пылающие турбины падают прямо на меня.

Они сожгут все воокруг, а от меня останется только обгоревший скелет, а от монитора вообще ничего не останется, может, горстка конденсаторов.

Мобильный телефон заиграл мелодию из "Вильгельма Теля" и я этому обрадовалась. Обычно я ненавижу, когда звонит телефон. Это или мать, или соседка снизу, которая постоянно жалуется, что ее топят.
Номер был незнакомым.

Я нажала большую зеленую кнопку, уже чувствуя, как начинает биться мое сердце, и чей-то чужой холодный голос спросил:
- Готовы?
- Да, готова - сказала я и сама не поверила в то, это мои слова.
- Вы помните наши правила, - сказал голос с едва заметным беспокойством. - Никто не должен знать, куда вы направляетесь.
- Понимаю - сказала я, на самом деле уже ничего не понимая.
- За вами не должны следить, вы должны быть одна, - повторил голос, - и никому ни слова ни при каких обстоятельствах.
Я молчала.
- Тогда до вечера - сказал голос и связь оборвалась.

* Кобальд Семь, охотник.

Два года назад Кобальт сбежал из империи в леса Ринь, подальше от толпы, шума и крестоносцев, разыскивающих его за растрату казны.

Кобальт поселился над обрывом в охотничьем домике, старом и брошеном - даже в самый пасмурный день здесь было тепло, а летом солнце вовсе заливало комнаты ярким светом.
Кобальт лежал на терассе в гамаке, закрыв лицо шляпой и слушал, как ревет внизу река.

До ближайшего города было два дня пути - он продавал на площади рыбу, тушки белок, шкуры - все то, что смог добыть.
В конце лета зарядили дожди и шли не преставая несколько недель. Лес заливало водой - в здешних краях его называли "Лесом тысячи рек".
В такие дни Кобальт лез на чердак, кое как затыкал дыры в крыше и потом долго смотрел на падающие капли.
Один сезон дождей сменялся другим, и так незаметно пролетели двенадцать лет.
Для Кобальта они прошли, как несколько месяцев. От силы год - он назвал бы лжецом любого, кто посмеет утверждать обратное.
Но в дверь зашел Рем, бывший наемный убийца, сел в кресло у окна, как садился каждый день и сказал:
- Тысяча двести девяносто шестой год.
Кобальт хмыкнул. Двенадцать лет, отметил он. Жизнь проходит мимо нас, а мы стареем и сами этого не замечаем.
- Мы летим к новому столетию, на всех парах. Ты готов встретить новое столетие? - сказал Рем.
Кобальт сказал, что всегда готов и они отправились на мансарду курить опиум, вновь потеряв чувство времени и счет дням.

Один раз Рем отвел глаза потолка и спросил Кобальта, почему у него такое странное имя.
Кобальт рассмеялся и стал уверять, что в его имени нет ничего необычного, и что лично он знал одну танцовщицу с юга империи, котороя носила имя из одних только семнадцати согласных.
Потом он хотел рассказать про священника из столицы, которого звали нецензурно ( и который здорово из за этого настрадался ), но Рем уже потерял сознание.

- Это были волки - сказал он в следующий раз. Волки с синей шерстью, кобальтовые волки.
- Да ну? - спросил Рем.
- Младенцем я плыл по реке в корзинке, ее прибило к берегу и волки выходили меня.
Рем усомнился, но сделал вид, что поверил.
История с волками, скорее всего, была враньем, а имя - подделкой точно такой же фальшивой, как и все остальное.

В этот день Кобальт спускался по склону через буреломы и заросли. Он преследовал лису кицунэ, девятихвостую рыжую тварь-демона.
Третьи сутки он двигался по ее следам и удалился так далеко к северу, как не заходил ни разу.
Самой последней знакомо точкой была Песья скала, дальше шли дикие места. Из-за кромок леса поднимался горный хребет, за ним кончались границы империи и начинались Земли Цин.
Горы сияли на солнце, холодные, далекие, они скрывались в облаках и казались запретной мифической страной, затерявшейся в небе.
Кобальд успел потерять два ножа и ботинок, исцарапал лицо и натер кровавые мозоли.
Наконец, заросли закончились и он вышел на берег озера, ровного, необьятного и очень красивого.

Следы цепочкой тянулись к берегу. Лиса сидела у камней.
На секунду ему показалось, что проклятая тварь промигнула, затем лиса повернулась и исчезла в предательской воде.
Кобальт натянул лук и пустил ей вслед связку стрел. Тесемка лопнула и стрелы градом обрушились в озеро, подняв фонтаны брызг.
Увы, толку в этом не было никакого, то ли лиса оказалась наваждением, то ли она растворилась, растаяла, едва погрузившись в воду.
Теперь-то, еще не успев потерять охотничий азарт, но понемногу понимая, что три дня пошли насмарку, Кобальт сел на траву, спрятал лук за спину и посмотрел по сторонам.

Mon, 12 Jun 2006 13:44:37 GMT

Из-за двери пахнет краской,
Стих огонь, угли остыли.
Гладь воды залило красным,
Рыбы в глубине застыли.

Дым костра едва струится
К горизонту солнце клонит
Стихли звери, стихли птицы
Ветви замерли в поклоне

Тихий гомон колокольцев
Оборвался вместе с ветром
И на три четвертых солнце
Под водой едва заметно.

В тростнике умолкли цапли
Тишине удоды вняли
И священные тентакли
Под водой концы подняли.

Поступь грузна, эхо гулко,
Время кончило свой ход,
В день, когда выходит Ктулху
Из прозрачных Р'лайха вод.

Mon, 08 May 2006 11:53:26 GMT

Я все время думаю о смерти. Как настоящие самураи? Вряд ли, у них были большие клевые катаны и много-много чувства собственного достоинства.
Я просыпаюсь с мыслями о смерти, засыпаю с мыслями о смерти, мне снятся какие-то дурные болезненые сны, в которых я умираю.
Я смотрю на обложку журнала и вижу улыбающуюся тетку, мне хочется сказать ей: "Дура, ты же тоже умрешь, чего ты улыбаешься?"

Дурной день. Думаю о глупостях и делаю глупости. Я уже не строю карточные домики, нет-нет, я возвожу укрепленные районы, целую крепость с коммуникациями и ядерным бункером из двух колод по 52 атласных карты.
Но ветер дует, карты вываливаются, а в черных дырках я вижу какую-то гнусную омерзительную хуйню.

Yokohama Kaidashi Kiko

Sun, 16 Apr 2006 23:23:39 GMT

Я сплю и вижу Йокогаму, ее залитые солнцем дороги, поросшие мхом плиты и фонари, выглядывающие из воды. Я вижу облака Йокогамы, я мечтаю пройти по ее улицам, но мне не попасть в нее ни за что и никогда. Я никогда не буду сидеть над обрывом, а дух воды никогда не подкрадется со спины, улыбаясь, не обнимет и не положит голову мне на плечо.

Я одеваю куртку и иду за кофе, в моей Йокогаме холодно, серо, в моей Йокогаме заводы и старые дома, и пустые деревянные столы с пивными бутылками. Мне хмурятся продавщицы. Мне в полсилы светит солнце.
В моей Йокогаме никогда не будет весны.

эпилог

Mon, 27 Mar 2006 21:20:20 GMT

Утро. Он едет в вагоне, рисуя на пыльном сиденьи человечков.
Под ногами бетонная крошка да осколки стекла.
На лице - кровь и сажа.

Встань и свети, встань и свети. Навстречу великим делам, нужный человек на нужном месте.
Он смотрит перед собой невидящим взглядом, мимо проносятся столбы и бесконечные километры сетки.

Он еще не стар, но под глазами легли глубокие морщины, в рыжей бородке видна седина. Руки его дрожат.
Он смотрит в стекло, на свое отражение, и видит скалы мексики, темные сырые тоннели и монорельсовую дорогу.
Он слышит, как стучат колеса, но в их стуке ему чудится женский голос, монотонный, невыразительный.
Не курить, не сорить, личная безопасность в последнюю очередь.
Безопасного вам дня.

Поезд остановится, он встанет с сиденья и подойдет к двери, а навстречу уже выбежит охранник, старый добрый сукин сын, вечно путается в клавишах - он откроет дверь и скажет: "как же так, Гордон, где ты был, Гордон, все системы сошли с ума, тебе срочно нужно на это взглянуть...".

Человек в синем летел по пустыне, а ученый преследовал его…

(памяти 1998 года)

глава шестая

Mon, 27 Mar 2006 21:03:20 GMT

- Когда-нибудь обо мне напишут книгу - сказал ученый. - Двести страниц с картинками и фотографиями. Как я победил пришельцев, как я спас мир. Я буду героем на белом коне, непоколебимым, без страха и упрека.
- Это будет вранье. - сказал человек в синем, выглядывая из-за его спины. - тебе приятно, когда о тебе врут?
- Я герой - сказал ученый - о героях или хорошо или никак.

- Держитесь! - крикнул им капрал. Он дернул руль в сторону и внедорожник завалило вбок.
- Идиот, перевернемся! - заорал ученый.
- Ракетная атака! Напалм! - выл капрал.
Машина сбила дорожный знак, остановилась, дала задний ход и проехалась по нему пару раз. Было слышно, как скрежетал метал под колесами.
- Получите, проклятые твари! - крикнул капрал. - Наш отряд отрезан, но мы не сдадимся!
- Круто у него мозги перемкнуло - сказал ученый с восхищением.
- Приехали - гаркнул ему на ухо человек в синем, и действительно, внедорожник преодолел последнюю улицу, вплотную подкатившись к обрыву.
Цитадель закрывала все небо, она была высокой, непозволимо громадной.
- Опоздали - сказал человек в синем.
- Дальше я сам пойду - сказал ученый, - вы сидите.
- Уверен? - спросил человек в синем.
- Не первый раз - улыбнулся ученый.

Ру встретила его у самого подножья. Над их головами гудели тросы и летали потревоженые стайки птиц.
- Я думал, помру, пока спущусь - сказал ученый.
- Стареешь - фыркнула Ру. - Сколько лет уже прошло?
- Двадцать лет - сказал ученый. - Двадцать лет, а ты совсем не изменилась.

Небо светлело на глазах.

- Одни неудачи - сказал ученый сокрушенно. - Никуда не успел, никого не спас.
Может мне тот глупый день приснился? Может и не было ничего?
Ру молчала и улыбалась.
- Ах, какой был день - сказал ученый грустно - теперь о нем ходят только легенды. Наша жизнь превратилась в слухи.
- Пусть болтают. - сказала Ру - Что тогда было...
- Что тогда на самом деле было, знаем только мы - сказал ученый.

Небо все светлело и светлело, словно наступал рассвет, но какой рассвет - до утра было еще пять или шесть часов.
Небо стало белым, все воокруг стало белым, потонув в мертвенном ярком свете, и в наступившей потом тишине ученый слышал свое собственное дыхание, стук сердца, да треск цикад.

Tue, 14 Mar 2006 21:43:16 GMT

Глава пятая.

Ученый с тревогой смотрел на свою коленку. Она покраснела и начала распухать.
- Что это было? - спросил он.
- А, это мы на мине подорвались- сказал лениво человек в синем.
- Куда ты смотрел!? - крикнул ученый.
- Я думал, камень - сказал человек в синем.

Ученый потрогал коленку и тихонько завыл.
- У меня будет гангрена! Я умру!
- Не мели чепухи - сказал человек в синем.
- Ты что, доктор? - огрызнулся ученый - Откуда ты знаешь?
Челове в синем пожал плечами.
- Вот теперь мы застряли на несколько дней - сказал ученый. - А ведь был такой отличный день.
Знешь, что я сделаю, когда все закончится?
- Ни малейшей идеи - сказал человек в синем.
- Брошу все. Дом, работу, уеду к русским.
Человек в синем засмеялся.
- Даа, меня звали в сибирь - сказал ученый. - в какой то закрытый военный центр со смешным названием - не то "Арзамас пятнадцать" не то "Коммунизм двадцать восемь". Там холодно и все пьют водку, но можно спокойно жить.

- Я вижу дом - сказал человек в синем. Он перебрался через насыпь и пошел вниз по пыльному пологому склону.
- Стой, подожди меня! - крикнул ученый. Человек в синем не слышал.
Ученый вздохнул, поднялся с колен и заковылял вслед за ним.

Хозяин дома встретил их на ступеньках крыльца. Он был одет в камуфляжную форму, тяжело дышал и пил воду из пластиковой бутылки.
- Мы проездом - сказал человек в синем.
- Мины - добавил ученый.
Спецназовец в камуфляжной форме захохотал, запрокинув голову. Вода из бутылки полилась ему на грудь.

- Бинтов у вас нет? - спросил ученый. - У меня травма, сержант, я могу и ногу потерять.
- Я капрал - сказал тип в камуфляжной форме. Он бросил бутылку и та покатилась по земле.

- Готов поспорить, вы ехали к ней.
- К ней? - спросил ученый и глупо моргнул.
- К цитадели. - сказал капрал. - Я поднялся на самый верх, думал, что там будут кнопки и передатчики.
А я захвачу ее.
Я смогу победить пришельцев и править миром. Танки, истребители, роботы - и все даром.

- Нет там никаких кнопок - сказал человек в синем. - Нет и никогда не было.
- Не было. - сказал капрал. - Только небо и город.
Солнце садилось, небо потонуло в крови. А внизу плясали языки пламени. Куда я не смотрел - везде был огонь и везде была кровь.
- Вы ушли? - спросил ученый.
- А что мне там делать было? - сказал капрал. - Конечно ушел. Чертовы пришельцы... Я ведь раньше имел с ними дело.

- Вот как? - сказал ученый с удивлением.
- Ага - ответил капрал. - В мексике это было, много лет назад. На одной военной базе мы искали человека, но пришлось убегать.
Теперь там одни руины. Все мечты, все несбывшиеся надежды там похоронены...
- Я не понял ни слова - сказал ученый. - Кстати, не найдется ли у вас бутылка виски?

Глава четвертая

Wed, 08 Mar 2006 20:13:46 GMT

Деньги горели плохо, даже облитые керосином, они дымились, трещали как старые петарды, но не давали ни капли огня и тепла.
Ру сидела над костром, протянув вперед руки. Ее била дрожь.

- Поверить не могу, мы спалили полторы тысячи! - причитал парень.
- У меня никогда не было денег - сказала Ру - и ничего.

- Ты инопланетянка - сказал парень. - лучше расскажи, что было потом.
- Потом были твари с кислотой вместо крови.

- И что? - спросил парень.
- Они очень быстро бегали - сказала Ру, скривившись. - все пытались разорвать меня на части.
Она замолчала и стала ворошить бумагу.

- А я за вас болею - сказал парень. - вы приведете наш мир к гармонии и порядку.
- Нет, сказала Ру - мы вас поработим и заберем все природные ресурсы.

- А хоть бы и так. - сказал парень. - К черту всех. Меня из коледжа выгнали за курение травки.
Ру села у стены и прикрыла глаза.
- В шестнадцать я украл свой первый теливизор, в девятнадцать создал рок-группу.
Моя девушка ушла от меня после первой же репитиции.

Ру скривилась.

Мы даже выпустили сингл, - сказал парень - он назывался "Доупфиш". "You are dopefish in the dope show".
- Отвратительно - сказала Ру.
- Это андеграунд. Ты ничего не понимаешь.

-Тихо! - сказала Ру.
Парень замолк. Они напряженно вслушивались с пару минут, потом что-то негромко зашуршало и Ру метнула в темноту тапок.
Парень схватился за рюкзак.

- Давай, вылезай, - сказала Ру.
На свет показался красный глаз. Глаз посмотрел по сторонам, моргнул, и за ним вылезло все остальное - костлявое, жилистое зеленое тело пришельца.

- Есть! - сказал прршелец. - Люди. Мир. Еда!
- Я бы тоже что нибудь сожрал - сказал парень. - Тушенки или галет.
- Люди. Есть. - повторил пришелец. Ему попались непонятливые собеседники и он был этим очень раздосадован.

Куда ни глянь, везде инопланетяне - сказал парень. - людей то почти и не осталось.
Он повернулся к пришельцу и спросил:
- Вот ты чего тут забыл? Сидел бы себе дома, никого не трогал.
- Заставили - сказал пришелец с грустью. - Ku-i-chi-vaa.

- Что он сказал? - спросил парень.
- "Заставили".
- Нет, последнее.
- Сказал, что его освободят.
- Ku-i-chi ku-i-chi-va. - сказал пришелец.
- Он сказал, что придет Оранжевый Человек с Железной Палкой и принесет всем мир, - перевела Ру.

- Это у них бог, наверное, какой-то - сказал парень растеряно.
- Ага, вроде того - пробормотала Ру.
Она вытащила из-за спины винтовку и стала разбирать ее на части.

За ее спиной медленно и неспешно поднималась луна.

глава третья

Tue, 07 Feb 2006 23:43:35 GMT

Глава третья. (довольно слабая)

Не все дойдут до конца. Но те, кто дойдут, смею вас заверить, ни в чем не смогут себя упрекнуть…

Вольтигорты грелись на солнышке и лениво жмурили глаза. Солдаты курили.

- А в канализации жили водяные змеи. Они были быстрые как молнии и протыкали врагов, а потом утаскивали их на дно. Охренительно смотрится со стороны – как будто сидишь на фильме ужасов и у тебя первые места.
Проткни такая штука меня – и вдвое так класно не было бы.
- Кто вы вообще такие? – спросил командир отряда.
- Я уже представлялся – сказал ученый – а он –
- Я агент правительства – сказал человек в синем.
- Ты все время меня прерываешь! – сказал ученый. – Неужели так трудно дать мне договорить?

- И вы хотите, чтобы я вам поверил? – спросил командир.
Ученый и человек в синем переглянулись.
- Будь бы тут Гордон Фримен, я бы согласился хоть в пекло отправиться. Но знаете, в чем проблема? Никто из вас не тянет на Гордона Фримена.
Командир произнес имя с благоговением, почти священным трепетом.

- А я видел Фримена один раз – сказал солдат.
- Врешь – сказал другой – не мог ты его видеть.
- Говорят в нем два метра росту, а глаза у него горят дьявольским огнем – сказал третий.
- А изо рта он изрыгает пламя – сказал второй. – И кто его увидит, тот сразу замертво на землю падает.

- Единственное, что я слышал - это что он всегда молчит – сказал командир отряда. – А ты ( он выразительно ткнул в ученого пальцем ) я смотрю, с рождения рот не закрывал.
- Вот взорвется цитадель, вот накроет город – сдохнете все до одного – рявкнул ученый.
- Пойдем отсюда – тронул его за плечо человек в синем – негостеприимно тут.

Они вышли из гаража. Охранник сидел у крыльца и жарил на огне крабов. Крабы еще не успели издохнуть, визжали и дергали маленькими жилистыми лапками.
- Не отравись – сказал ученый.
- Без вас соображу – сказал охранник. – Что ребятки, выгнали вас? Я предупреждал.
- Тебе хорошо – сказал ученый – ты у них ходишь в героях. Еще бы, человек, который помогал самому Гордону, вы только подумайте!

- Небожители должны жить на небесах – сказал охранник.

- Ей-ей, полегче там! - сказал ученый – где ты таких слов набрался?

Охранник скривился.
- Какие у вас планы?
- У него – махнул куда-то в сторону ученый – есть острое желание добраться до цитадели. Я лично считаю, нам стоит убираться отсюда. И чем быстрее, тем лучще.
Если ваши парни заправят нам машину, то уедм. А если нет, то мы будем улепетывать на своих двоих.

- Будет вам бензин – сказал охранник – свои люди.
Да, совсем забыл! Смешная история.
Сегодня утром я преследовал врагов – ну, то есть я думал, что преследую врагов, и наткнулся на девчонку.
Я ее спас от смерти. Дрался как тигр, разбросал проклятых инопланетян в стороны. Шестеро на одного!
- Вранье – сказал ученый.
- Вранье – согласился человек в синем.

- Я говорю, акцент у тебя странный. А она мне – я мол немка. Симпатичная – ужааас. Знаешь, про кого она у меня спрашивала?
Охранник встал с корточек и заговорщически посмотрел на ученого.
- Про тебя. – сказал он, наслаждаясь произведенным эффектом.
Ученый почесал затылок.

- Так и сказала – продолжал охранник – говорит, знаю я такого человека – с бородой рыжей и в очках, великий, мол, ученый и неординарная личность. Большая твоя фанатка.
- И что хотела? – спросил ученый ледяным голосом.
- Спросила, в цитадели ты еще остался, или нет. А я что – я так и сказал ей – что он в этой цитадели забыл, он деру даст при первой же возможности.
- Странная девушка – сказал ученый.
- Странный интерес – сказал человек в синем.
- Я же говорю – поклонница, – сказал охранник – очень ты ей нравишься. Все уши про тебя прожужжала. «Как он ловко в Черной Мессе все обставил тогда – говорит – до сих пор забыть не могу».

Содаты выкатили из гаража внедорожник и стали запихивать в него картонные коробки.
- Тут сухой паек на трое суток – сказал охранник. – Очки только не забудьте, а то мошка в глаза забивается.

Ученый показал ему оттопыреный средний палец. Человек в синем уже забрался в кабину, ученый прыгнул сзади, и они сорвались с места, потонув в клубах дорожной пыли.

Ветер свистел им в уши.
- А правда, что от тебя пули отскакивают? – крикнул ученый.
- А ты проверь – рявкнул ему в ответ человек в синем.
- А что у тебя в чемодане?
- Много будешь знать – плохо будешь спать – крикнул человек в синем.

Дорога была каменистой и извилистой как змея. Машина подпрыгивала на кочках и только чудом не переворачивалась вверх ногами. Цитадель маячила на горизонте, близкая, но недосягаемая.
- Мы уезжаем? – крикнул ученый. – Едем через Равенхольм?
- Нет, - гаркнул человек в синем. – Мы не едем в Равенхольм.
We Don't Go To Ravenholm!

глава вторая

Mon, 06 Feb 2006 22:04:22 GMT

Глава вторая.

У крови на губах был металлический привкус. Если лизнуть языком контакты батарейки, то можно почувствовать то же самое – неприятное холодное лезвие ножа во рту.

Она выбралась из под завалов. Это звучало очень просто – «выбраться из под завала».
Раз, два и окажешься на поверхности. А на деле бетонная плита едва не разрубила ее на две части, и она чувствовала – попытается выползти и ее нижняя половина останется лежать отдельно.
Правая рука был сломана в двух местах, как минимум.

Помощь подоспела неожиданно. Помощь подоспела вовремя.
Она пришла в лице охранника и его спутницы.

Охранник был настоящим, в синей форме, с большими буквами SECURETY поперек груди, в руке он держал большое непонятное оружие.

Он нецензурно выругался, бросил свое устройство на землю и стал рыться по карманам.
- !%#%, - повторился он – мы же били по врагам!
- Артилерии дали не ту наводку – сказала его спутница.
Девушка была высокой, смуглой, слегка роскосой и перекладывала из рук в руки огромный гаечный ключ.

- Смерть инопланетным захватчикам – на всякий случай сказала Ру.
- Ага – сказал охранник, - мне б%:№ сказали – там отряд комбайнов, мы и жахнули!
Сейчас мы вас вытащим.

Он наконец упокоился, достал из правого кармана батарейки и зарядил оружие.
- Вот этой вот хернею и разгребем тут все! – сказал охранник и, действительно, тяжесть плиты ослабла. Она дрогнула и отползла в сторону.
« Хитрые твари» - подумала Ру – « Чего только не придумают».

Она попыталась встать и охнула от боли. Респиратор сорвался с ее лица, повис на одной лямке. Она вдохнула воздух и в который раз удивилась, насколько он был едкий, пропитаный гарью и абсолютно чужой.

- Что это у вас такое за спиной? – спросил охранник и показал пальцем.
- Оружие – сказала Ру.
- А где вы его достали? – спросил охранник.
- Нашла.
- Вот я и думаю, на наше совсем не похоже. – Охранник рассмеялся и смущенно почесал затылок.
- Во всем виноваты евреи! – с неожиданной злобой сказала девушка с гаечным ключом.
Охранник захлопал глазами.
- Поганый народ – продолжала девушка, буравя взглядом Ру – всего то один человек хороший был - Эйзеннштейн, да и тот дурак.
- Эйнштейн – сказала Ру.
- Он даже квантовый осцилятор не смог вывести из резонанса! – сказала девушка. – Базонно-барионный! Мой отец лучше!
В ее голосе звучали плохо скрываемое отчаяние и раздражение.

Охранник посмотрел на часы.
- А между тем дело к обеду.
- Трус – сказала девушка с ключом.
- Нам бежать надо – сказал охранник. – Стратегический маневр совершать то есть.
Сюда тренога ползет, не попадитесь.

Он повернулся и понесся по дороге огромными скачками.

Девушка с ключом виновато посмотрела на Ру.
- Встретим отряд – скажу чтобы вас подобрали – сказала она и побежала догонять охранника.

Через два часа Ру действительно наткнулась на страйдера. Он вышел из строя и шел наугад, заряд почти подошел к концу, а патронов не было вовсе. Он не напугал бы даже ребенка, но Ру на всякий случай посторонилась, когда он прошел мимо, большой, грузный, потеряный, протыкая тяжелыми ногами асфальт.

глава первая

Sun, 29 Jan 2006 19:00:55 GMT

Человек в синем летел по пустыне, а стрелок преследовал его…

Двор был заброшен и уныл. Оторваные качели валялись в луже, а пятиэтажный дом зиял дырами величиной с танк и битыми окнами.
- Я читал про блокадный Ленинград – сказал ученый. – Смотрел фотографии, старые, черно-белые. На них были такие же дома.
- Ленинград – это у русских? – спросил человек в синем.
- Да – сказал ученый.
- Мне не нравится, что ты разговариваешь. – сказал человек в синем. – Обычно ты всегда молчишь.

- Да брось – возмутился ученый, - почему я должен молчать? Да, я держу язык за зубами, это очень хорошо смотрится. Знаешь, они наверное думают – «Этот парень крутой, он напоминает мне техасских ковбоев. Такие парни никогда не бросаются словами зря». Но в конце концов, это смешно.
- Ты открыл рот первый раз за последние десять лет.
- Они могут подумать, что я немой. – никак не мог успокоиться ученый. – Ты только подумай, спаситель вселенной, человек-который-сражался-с-пришельцами-и-победил – молчит как последний заика или олигофрен.

Что-то заревело, и над их головой пронесся инопланетный истребитель.
Тень от него, похожая на хищного спрута, мелькнула по траве, на несколько секунд накрыла их с головой, пронеслась к дому и исчезла.
Ветер крутил детскую карусель.
Ось заскрипела и ученый поежился.
- Мне не по себе от этого двора – сказал он. А тебе?
- Их совсем немного осталось – задумчиво сказал человек в синем, разглядывая небо. – Вовремя победили мы.
- Вы то победили – с обидой сказал ученый. – Вы перекладывали бумажки. Ты знаешь, что такое завалить треножник?
- Страйдера – поправил его человек в синем.
- Ну уж нет, никто не называет их страйдерами, все называют их треножниками.
Когда мы штурмовали их чертову базу, я думал, что обмочу в штаны. Я чуть не обоссался, представляешь?
Человек в синем сокрушенно покачал головой, махнул рукой и пошел к арке.

За аркой виднелись дорога, канал и обрушеный мост.
Ученый семенил рядом.
- Маленькая Венеция – шептал он на ухо человеку в черном. Этот город называют маленькой Венецией. Не пойму, что они нашли общего?

Поперек дороги была навалена куча мусора. В ней лежали тела солдат комбайна, людей и искореженые остовы машин. Вороны облепили трупы, и выклевывали им глаза.

На самом верху кучи сидел солдат в синей форме и курил.

- Жаркий денек! – крикнул он, увидев подошедших.
Его зычный голос распугал ворон и те, хлопая крыльями, поднялись в воздух.

- До наших далеко? – спросил ученый.
- Не-а – радостно ответил солдат. – Комбайны всех перебили, один я только и остался.
- А куда они ушли? – спросил человек в синем.
- К северу. – сказал солдат. Лицо его неожиданно помрачнело.
- Там у них что-то вроде склада – продолжил он уже серьезным голосом, - я думаю, до ночи они не вернутся.
- Вот и славно – прогундел человек в синем себе под нос, - вот и отлично. Они пошли на север, мы пойдем вовсе и не на север, а на запад.

Солдат с интересом разглядывал ученого. Потом сказал:
- Джон меня зовут. Родители девочку хотели – зачем-то добавил он. – Пить будете? Есть виски.
- Будем – ответил с готовностью ученый.
- Не будем – сказал человек в синем.

Ученый посмотрел на него, как на врага.

- Ну и хер с вами, - сказал солдат. Он опрокинул фляжку себе в рот, вытер губы грязным рукавом и стал петь похабные частушки, в которых как следует досталось начальству, пришельцам и неизвестному капралу Бену Джексону.

Было раннее утро. Туман поднимался из канала и робко тянулся к насыпи.
Человек в синем и ученый шли по автомагистрали, продираясь между парой БТР’ов и сошедшим с рельс поездом.

- Никогда больше не буду тебя слушать – ругался ученый. – Что ты сказал мне прошлый раз?
Человек в синем молчал и улыбался.
- Все будет отлично, чувак, мы настроим тебе телепотр, чувак. Ты только прыгни, и проблемы решатся сами собой.
Я прыгаю, и что я вижу? Я вижу гурий, которые хотят меня ублажить до смерти? Или может я вижу райские кущи во главе со сраным апостолом Петром?
Нет, я вижу какие-то зеленые астероиды, на которых каждая сволочь пытается меня сожрать!
- Ты сгущаешь краски – сказал человек в синем.
- Я физик! Теоретик! Мне платят за исследования, в конце концов. У меня в контракте где-нибудь написано, что я должен сражаться против огромных пупырчатых монстов с кислотой вместо крови?
А в этот раз?
В меня стреляют! Я взрываю каких-то идиотских роботов! Наконец, я разгромил эту гребаную цитадель! Ты сказал – взорви цитадель, и все будет пучком. Проблемы решатся сами с собой!
- На бумаге все было хорошо. – сказал человек в синем.
- У тебя всегда на бумаге все хорошо – устало сказал ученый.

Он сел на асфальт и вытянул ноги.

half-life:day one

Fri, 20 Jan 2006 20:42:39 GMT

Утро. Разоренный бетонный муравейник номер семнадцать встречает их битыми стеклами и пустыми домами.
Он уже не молод, но еще не в годах, в его густой бородке с концами потеряется небольшое блох. Дужка очков перемотана изолентой - как у Стиви Кинга или заурядного школьного учителя.
Он одет в неприглядную коричневую спецовку. Его ботинки нечищены.

Напротив него - Человек-в-синем, мервой хваткой вцепившийся в чемодан.
Он у тебя приклеен чтоли?
Да, немецким клеем HiGlue
Не понимаешь ты шуток, я смотрю.

В чемодане пара носков, колбаса и чертеж машины времени.
Зачем тебе носки?
Да пару дней походишь, и нога как деревянная. А хочется быть в чистом.

Как становятся героями?
Лентяй охранник, всегда был посмешищем, форма сидит как коза на заборе. Пьет кофе как слон на водопое, потом вечно дрожат руки и нервный тик под правым глазом.
Через несколько дней он полезет спасать его от снайперов, ссыкливый сукин сын, он так и будет ругаться себе под нос - не в слух, конечно, он никогда не говорит ничего вслух, it never talls me anything, dixi - он будет дрожат за укрытием и орать благим матом каждый раз, когда пули бьют в бетон рядом с ним.

Он наверное тоже не хочеть быть героем. И вот он ляпнет сдуру - а что мы собственно ждем? Мы же живем как во сне, вы посмотрите на нас, стадо овец, дрожащих от страха.
Коготок увяз - всей птичке пропасть. В одно мгновение этот ссыкливый сукин сын станет идолом в их глаза и поведет на смерть. А может быть, он просто соломинка, которая сломала спину слону.

А он будет воевать с собственными химерами. Ему все кажется до сих пор, будто его жизнь - это сон, и он так навсегда и остался погребен в тот день под обломками, где-то глубоко под землей.
- Знаешь, - жалуется ему человек в синем - я чувствую себя героем игры - не главным, а так, второго плана. Из тех, что исчезают в начале и появляются только в конце - сказать пафосную и длинную фразу, а потом пропасть уже навсегда.

(памяти 1998 года)

Thu, 20 Oct 2005 10:38:04 GMT

Проснуться утром в спальном мешке. Ночью шел дождь. Там, где ты раньше тыкала пальцами - мокрые пятна, а так брезент держит влагу. На ногах - три пары насков, из них две - шерстяные, кофта на кофте. На голове теплая шапка, надвинутая по самые уши. Жарко. В воздухе два комара, выписывают восьмерки. Откинуть полог палатки, вылезти. Снаружи туман. Только маленький островок травы, а все остальное потонуло в белом мареве. Воздух бодрит. Он холодный и свежий.
Примус не разожжется. Две таблетки сухого горючего, и на них вскипятить воду. И пить чай из большой нестерильной алюминиевой кружки.
Душу продам за еще один глоток такого чая

Tue, 18 Oct 2005 21:37:18 GMT

Once upone a time, about last Friday... (звенит телефон) 8:59
Первая пара жестко проебана. А почему собственно? Я ж на 7 утра его ставила. (палец жмет на кнопу "разбудить позже") А вот собственно, почему. Два часа по пять минут - это ж сколько раз я жала? И сколько он орал?
Спасть хочется больше чем жить. Не пойду я в универ (А вот и пойдешь. Кто сказал? Твоя совесть.)
Нету у меня никакой совести, атрофировалась давно уже. Во сколько я вчера легла? В пять кажется. (Не песди, в полщестого ты легла). Почему я не умерла во младенчестве? "Распорядок дня" звучит как анекдот. То спишь два часа, а то восемнадцать. Помнится, одна девочка тоже так спала - по четным дням, а по нечетным как раз не спала, у нее потом начались гормональные изменения и глаза через уши вытекли.
Встать. Глаза не закрывать. Зубы нечищены, морда неумыта, по корманам в спешке ключи, студень, денюшку, номерок от куртки ( куртка не простая а золотая, висит в гардеробе уже с пятницы, когда я охуевшая совершенно, потрясая зачеткой, бежала по улицами и орала всякие глупости, в куртке карман, в кармане пакет, а в пакете - шапка. А без шапки уши мерзнут и вообще некузяво. )
И бежать, н разбирая дороги, потому что в универе уже ждут тебя Мамутова и Киселев, Мамутова за две минуты опоздания сожрет с потрохами, а Киселев будет долго и нудно трясти перед тобой списком на отчисление, в котором пять позиций - и ты первая, а внизу подпись декана, замдекана, проректора и размашистый росчерк ректора - "заявленому верить"
And they call him "Sandy Claws".

Mon, 17 Oct 2005 00:56:27 GMT

Слава Сатане, Гану и Джа вместе взятым, что "Кошмар перед рождеством" попался мне первый раз в оригинальном варианте. Дважды слава, что за пару часов до просмотра я прикончила таки "Ночь в тоскливом октябре". С тех пор имя Джек ассоциируется у меня строго с одним образом. Но это, как говорят, совсем другая история.

Пожадничала купить Corpse Bride на двд (все равно пирацкий) и достала вполне приличную divx версию.
Волосы дыбом встали от перевода. Господа переводчики, не освоившие и школьную программу за 4 класс, "Corpse" в названии - это прилагательное. Прилагательное! А переводить англоязычные песни (такого уровня) - это преступление, за которое вы будете гореть в аду вечно!
Слава Сатане, что нашлась вторая, родная звуковая дорожка. ( Так и быть, я замолю за вас Сатане словечко и вы проведете в аду не вечность, а всего лишь половину )

"Мертвая невеста", кстати, гениальна. Кто бы сомневался, хех.

Вот здесь ( http://zombie.com.ru/mp3/pop%20&...re%20Christmas/ ) можно достать все песни из "Nightmare Before Cristmas", включая совершенно богоподобную "What's This". Специально для тех несчасных, у которых их по каким-то причинам нет.

Fri, 14 Oct 2005 12:54:10 GMT

Квантовая физика умирает, но не сдается.
Почему я не альбинос? У меня была бы длинная косматая седая татаро-монгольская грива, светло серая и темно-серая радужные оболочки глаз и бледная, чертовски готичная кожа. Однако ж я не альбинос и этот факт наполняет меня невыносимым страданием.

Смотрю сегодня - декан младших курсов: Тетка К.акая Т.о. Йооо(б/х)аный бабай, думаю, кудаж Киселев делся.
А он - декан старших курсов. Стало быть я старшекурсница. Вот и децтво пролетело, а я даже не заметила.

Забыла в универе куртку, сообразила об этом только часа через три, когда допивала коньяк.
Еще немного поменялись планы на выходные.
Сперва хотела с мальчиком м29 пофотографировать один заброшеный нии и почитать
а) Бенксов "Мост"
б) Фроста - "List 7"
в) Анечку Старбинец - "Переходный возраст"

Теперь уйду в запой, а в перерывах буду читать
а) Гейзенберга - Введение в единую теорию поля
б) Кетова - Теория квантовых струн и сверхструн
в) Бартона - Дисперсионные методы в теории поля

Могу поделиться со всеми желающими своей подборкой .djvu и .pdf книг.

Tue, 11 Oct 2005 23:59:04 GMT

Мои претензии к "Fable" можно выразить двумя словами: "не верю". "Не трогает", "не инетерсно", "не ебет".
Черт с ним с игрой. Но ведь это не поделка на пять минут. Это игра от майкрософт с одной стороны и Мулине с другой.
От человека. Который. Проходных проектов не делает. Совсем. Почти живой бог.
И мы имеем линейную как палка, туповатаю, несбалансированую и некрасивую. Черт с ней. Есть ФФ7, которая именно такая. Но мир в ФФ7 (восемь, девять, нужно подчеркнуть) живой. И герои живые. А в героя "фейбл" не веришь. И в мир не веришь. Нету магии, со вспышками и финтифлюшками. То ли монстры респавнящиеся, то ли дробление, то ли условность в степени условности и условностью подгоняет.

Если уж вещь на что то претендует, то она должна быть немного больше, чем вещь. Она должна быть вселенной. Была ж трилогия профессора Д.Р.Р. вселенной для тысячи больных человек. И толстая книжка по аднд + пара d20 - она тоже вселенная. Вспомним Элдер Скролл. Все. Я Нереварин. Реальный мир умри. "Альмалексия принесла ядовитые одежды, а Сота сил - ядовитые свечи, а Вивек - ядовитые чары". Мне после этого захотелось трибунал придушить. И ведь не сказано нигде было, что на самом деле произошло в игре. Сами решайте.

Или вот Silent Hill. Не игра. Космогония. Философия. Религия. Диалоги надо читать не между строк - между междустрочий. Сотни людей ломают копья по поводу того, кто же послал Сандерленду письмо и кто-он-такой-на-самом-деле-глава-пирамиды.

Хай-лайф. Номер один. В него не играешь. В нем живешь. Беги за человеком с чемоданчиком. Ага. Скажи канзасу "бай-бай". Так ли глубока кроличья нора?

Fallout останется в наших сердцах. Джея-си-дентона и Гелиос не забудут до седых волос и будут персказывать внукам. Даже чертову UAC Корпорэйтед будут помнить спустя годы.

А Fable забудут, и наверное, это правильно.

Fri, 07 Oct 2005 20:56:37 GMT

Не воздам Творцу хулою за минувшие дела,
Пишет кровью и золою тростниковый мой калам,
Было доброе и злое - только помню павший город,
Где мой конь в стенном проломе спотыкался о тела...

Иду по дороге к универу и вижу, как дядечка продает книжку "Тайны магии и окультизма". Спрашиваю: почем?
Мне: "Вообще-то она стоит двадцать рублей, но вам, как сатанистке, мы сделаем скидку". Мухаха, вот они, плоды правильно выбраной религии.

А еще благославлен цитромон, поскольку он совершенно волшебным образом за 1 минуту 42 секунды вылечил меня от невыносимой головной боли. Я аж думала было на стенку лезть. Химия рулит, да.

Но разговор пойдет не о ней. Разговор пойдет у нас о магах.
Сразу скажу - маги есть. Я по крайней мере видела одну тетеньку, которая председатель русского обьеденения магов и колдунов. Она умеет лечить Белым Лучем. По крайней мере, так она мне сказала.
Как ее звали, я не помню уже. Она жила тогда во Владивостоке, в огромной квартире. Рядом с ней царила атмосфера прохиндейства и ушлости.
Она лечила мне глазки. Как она лечила и чем, в душе не разберу. Неважно. Важно, а) что она была колдуньей б) что у нее был Конь Педальный.
Конь Педальный, надо сказать, в нашей семье уже давно притча во всеязыцах.
- Аля опять банку сгущенки жрет.
- А ты не ябедничай.
- Так, где она тут у нас? Сейчас ее пороть будем. Аля, что ты носишься, как педальная лошадь?

Самое смешное, что разговор опять не о ней. Колдунье, не лошади.
Разговор о ее дочке. Рите Примаченко.
Когда я была маленькой козявкой, тетя Рита давала мне играться с Настоящими Взрослыми Красками (Это было масло? Маловероятно. Скорее, художественная гуашь) и защищала от меня свою сиамскую кошку. И меня от кошки, кошка была форменым монстром. Мы друг друга стоили.
Тетя Рита работала художником и одновременно химиком-микробиологом, изучая какие-то чудовищные патогенные штаммы.
Детей у нее не было.

- Я всегда говорила и буду говорить, что у моей дочери будут дети - сказала колдунья.
Она не наврала.

Устав от побоев, Рита развелась с мужем и уехала.
- Очень одиноко - пожаловался ей один милый дядечка, подвозивший ее до дома. Шел промозглый осенний дождь, от одной мысли о котором хочется поежиться и втянуть голову в плечи.
- Мне тоже, - сказала тетя Рита.
Через две недели они поженились. Через год родилась Зайка.

- А где деевочка с камчатки? - спросила Зайка.
- Вот она я, - устало сказала девочка.
В глазах Зайки сиял неподдельный восторг.

Я подарила ей большую коробку Настоящих Детских Красок.

Глаза у меня так и остались дохлыми. Белый Луч не помог. Сказалось, наверное, проклятье одного сумасшедшего эйвенского шамана. Или тех близнецов, обожавших вуду.

Знаете что? Я все равно верю в магию. Магию творят люди для других людей.
_______

В Обнинске молодежь публично сожгла чучело марихуаны в городском овраге...И ПОДЫШАЛА
КАК ЖЕ ЭТО НАДО ОБДОЛБАТЬСЯ ЧТОБЫ СЖИГАТЬ "ЧУЧЕЛО МАРИХУАНЫ"?! ИНТЕРЕСНО, ОНО ИЗ ОрИНГИНАЛА БЫЛО СДЕЛАНО? еСЛИ ДА, ТО НЕХЕРОВО ОНИ ПОКОЛБАСИЛИСЬ...

А по-моему это не трава. И даже не клей.
Парень курил селитру. Однозначно её.

Thu, 06 Oct 2005 21:40:31 GMT

Мне очень понравилось Серафимовское кладбище. Там тихо, чисто и приятно пахнет цветами. И людей нет. Так хорошо там было, что сидела полдня на мраморной скамейке и читала "компьютерру".
А на обратном пути совершенно случайно зашла в будддийский храм.
Поняла, что буддийские храмы на порядок пиздатче православных. Сейчас обьясню почему. Во первых, там можно сидеть. Там посередине ковер, шелковые подушки и скамеечки. И вдоль стены скамеечки. Во вторых, он маленький. На меня там не давил потолок и не было поганых бабулек в платочках, а были зато эзотеричные хиппи и какие-то странные маргинальные люди из тибета.
И еще никто там на меня не пиздел, что голова не покрыта или что одежда не подобает. А один милый лама даже взял мой ранец и куда-то отнес, чтоб его не спиздили. Я б его прямо у стенки бросила, но там фотоаппарат. Он мне дорог. И еще никто не пиздел, что нельзя снимать. Но я все равно не снимала.

А еще была небольшая статуя Будды, засыпаная монетками и рисом, к ней можно было подойти и смотреть на нее. То есть на него, на будду. А он будет смотреть на тебя. И я сразу поняла, что Будда - он очень великий бог, в отличие от христианского. Потому что очень простой и понятный и стоит в храме, где с потолка облупилась краска, а жратва для лам рядом с буддой прямо и кофе там корейский валяется. И если бы Будда это увидел, то он бы не смутился, я уверена, а улыбнулся бы понимающе.

Короче, в буддийском храме я просидела до ночи поздней и ушла только потому, что ламы уже спать собрались.

Еще думала, куда поселить freethinker. Мальчик Андрей сразу вызвался приютить ее у себя в общежитии. Мальчик Стикс напомнил мальчику Андрею, что у того еще есть сосед.
" - Да, сосед у меня ушлый" - грустно сказал мальчик Андрей и на этом разговор закончился.